За последний год Иран трижды подвергался военным ударам со стороны США и Израиля — в том числе в моменты, когда шли переговоры о меморандуме взаимопонимания. Один из ударов привёл к гибели верховного лидера страны, другие — к разрушению гражданской и ядерной инфраструктуры.
Старший научный сотрудник ИСАП при КРСУ Павел Воробьёв разбирает, почему эти события ставят под вопрос саму систему международного права и что может предотвратить дальнейшую эскалацию в регионе.
Членство Ирана, США и Израиля в ООН накладывает на все три страны одинаковые обязательства:
- уважать суверенитет и территориальную целостность других государств,
- воздерживаться от угрозы силой
- решать споры мирными средствами
Однако совместные удары США и Израиля по Ирану, включая операцию, в результате которой в феврале 2026 года погиб верховный лидер Али Хаменеи, стали серьёзным ударом по этим принципам, отметил он.
Как полагает научный сотрудник ИСАП, убийство главы государства — событие экстраординарное, подрывающее региональную и глобальную стабильность. Такие действия выходят далеко за рамки права на самооборону, закреплённого в статье 51 Устава ООН, и требуют тщательного и независимого международно-правового расследования.
Важно и то, что силовые действия против Исламской Республики не были санкционированы Советом Безопасности ООН — а значит, есть все основания говорить о нарушении международного права.
Эта ситуация в очередной раз обнажает кризис структур ООН и необходимость их реформирования, чтобы организация была способна эффективно реагировать на подобные кризисы.
Особую тревогу вызывает то, что ракетные удары по Исламской Республике наносились в тот момент, когда стороны пытались договориться на дипломатическом уровне.
Такая агрессия разрушает доверие к самому переговорному процессу и создаёт опасный прецедент: у ряда государств может сложиться убеждение, что дипломатия используется лишь как прикрытие для последующего силового давления.
Чтобы международное право реально соблюдалось всеми членами ООН, необходима объективная правовая оценка нарушений — независимо от того, кем они совершены: США, Израилем, Ираном или любой другой страной мира, рассуждает аналитик.
Не меньшую озабоченность вызывают удары по объектам гражданской инфраструктуры Ирана — школам, университетам, лабораториям, коммуникационным мостам и железным дорогам. Все они защищены Женевскими конвенциями и Дополнительными протоколами к ним.
Во время вооружённого конфликта стороны обязаны различать военные и гражданские объекты: нападение допустимо лишь на то, что действительно используется в военных целях и уничтожение чего даёт реальное военное преимущество.
При этом сохраняются требования соразмерности ущерба и необходимость принятия всех возможных мер для защиты мирного населения.
Преднамеренные, неизбирательные или несоразмерные удары по гражданским объектам должны быть решительно осуждены — они не только приводят к жертвам, но и разрушают транспортное сообщение, связь, энергоснабжение и доступ населения к жизненно важным услугам.
По мнению Воробьева, при документальном подтверждении такие действия должны квалифицироваться как военные преступления и расследоваться Международным уголовным судом или специальной комиссией ООН.
Отдельную опасность представляют удары по иранским ядерным объектам. Международное агентство по атомной энергии неоднократно предупреждало, что военные действия, угрожающие безопасности таких объектов, способны обернуться тяжёлыми последствиями для населения и окружающей среды.
Прецедент уже есть: МАГАТЭ официально подтвердило удары США по иранскому ядерному объекту в Натанзе в июне 2025 года.
Отдельный вопрос — использование Соединёнными Штатами сети военных баз в регионе для нанесения ударов по Ирану. Само по себе присутствие иностранных военных баз не является автоматически незаконным, если оно основано на согласии принимающего государства.
Но территория одного государства не должна использоваться для агрессии против другого. Используя базы в регионе для ударов по Ирану, США фактически превращают эти объекты в законные военные цели для ответных действий — даже если формально они расположены на территории третьих стран.
Государство, предоставляющее свою территорию для такой операции, рискует само стать участником конфликта и объектом ответного удара, что бьёт по безопасности всего региона, гражданскому населению, торговле и энергетическим маршрутам.
Странам Ближнего Востока и Западной Азии стоит занять максимально ответственную позицию и заранее публично заявить, что их воздушное пространство, аэродромы, порты и сухопутная территория не могут использоваться для нападения на соседние государства без законного международно-правового основания — например, санкции Совета Безопасности ООН.
При этом такие гарантии должны быть взаимными: Ирану, в свою очередь, следует уважать суверенитет соседей и не использовать вооружённые формирования, ракеты или беспилотные системы против территории других стран.
В марте 2026 года Совет Безопасности ООН отдельно осудил иранские атаки на соседние государства — что лишний раз подтверждает: нормы международного права должны применяться ко всем сторонам одинаково.
Полный вывод американского военного контингента из региона в ближайшей перспективе выглядит маловероятным — этому препятствуют существующие договоры и сложившийся баланс сил.
Более реалистичным решением могло бы стать региональное соглашение о ненападении и об отказе от использования национальной территории для атак на третьи страны.
Важно понимать: единая позиция ООН должна исключать избирательное применение международного права к разным государствам в разных ситуациях.
Нельзя оправдывать нарушение суверенитета политическими симпатиями к одной стороне и одновременно осуждать аналогичные действия другой — без универсального и равноправного подхода доверие к международным институтам будет только снижаться.
Для снижения напряжённости в регионе можно предложить несколько конкретных механизмов:
- закрепить во внутреннем законодательстве стран региона запрет на предоставление своей территории, воздушного пространства и инфраструктуры для вооружённого нападения, не санкционированного Советом Безопасности ООН;
- разработать единый региональный договор о ненападении — с обязательствами не нападать друг на друга, не предоставлять территорию для атак третьих стран, не поддерживать вооружённые группы против соседей и решать споры дипломатическим путём;
- создать постоянный региональный механизм консультаций с прямыми каналами связи между военными ведомствами, обменом информацией о передвижении войск и международным наблюдением в напряжённых точках;
- снять экономические и политические санкции с Ирана и допустить наблюдателей МАГАТЭ на его ядерные объекты для независимого международного мониторинга.
Кыргызская Республика, как отмечает эксперт, заинтересована в мире, верховенстве международного права и недопустимости силового изменения политической ситуации в других странах.
В 2026 году Кыргызстан впервые в своей истории избран непостоянным членом Совета Безопасности ООН на 2027–2028 годы и уже заявил о намерении усилить работу по превентивной дипломатии и мирному урегулированию конфликтов в мире, подытожил Воробьев.
