«Более тесное сотрудничество Ирана, России и КНР имеет большое значение на пути к реализации многополярного мира», — заявил в интервью ИА «IRNA» член-корреспондент российской академии наук, директор Института научной информации по общественным наукам Алексей Кузнецов.
Он отметил, что международная система переживает переход от однополярной модели к возможной биполярности, но предупреждает об угрозах подобной структуры.
По его мнению, Россия и «Глобальный Юг» не совпадают географически, но объединены видением и идеологией, что создаёт настоятельную потребность в тройственных союзах.
Перенос равновесия: от однополярности к треугольнику Иран-Россия-Китай
Эксперт подчеркнул, что нынешняя международная система находится в состоянии перехода — от модели, где доминируют Соединённые Штаты и западный блок, к более комплексной архитектуре.
В своём интервью он выделил, что одной из возможных траекторий является формирование новой биполярности — и скорее всего между США и Китаем — что, по его словам, «будет опасным для всех стран мира».
Однако переход к «другому миру» не обязательно означал бы лишь смену лидера, а может означать создание тройственного центра силы: России, Китая и Ирана.
Кузнецов отметил важность, чтобы каждая сторона такого союза имела прочные связи между собой. Поэтому нужно не только развивать отношения Москва—Пекин и Тегеран—Пекин, но и укреплять Москва — Тегеран.
Он добавил, что хотя Россия и «Глобальный Юг» — это не синонимы, однако они объединены общими взглядами на реформирование мирового порядка, что подтверждает наличие у них стратегического интереса сотрудничать в разных форматах.
Кузнецов обратил внимание на несколько ключевых аспектов.
Первый — рост интеграции Ирана с Россией и Китаем в военно-политической, экономической и технологической сферах: например, Москва и Тегеран развивают совместные проекты в ядерной энергетике и военно-техническом сотрудничестве.
В свою очередь, Поднебесная усиливает инициативы типа «Пояса и пути», где Исламская Республика играет важную роль.
Второй — риск, связанный с формальным переходом к биполярности: Кузнецов предупреждает, что если мир действительно станет строго разделён на два лагеря, то остальные государства окажутся между молотом и наковальней. В то же самое время, станет меньше пространства для независимой политики.
Он также связал это с понятием многополярности, где должно быть несколько центров силы, а не просто доминирование одного или двух.
В этом контексте союз Иран-Россия-Китай выглядит как попытка сформировать альтернативу западной гегемонии, ориентируясь на сотрудничество, а не конфронтацию.
Отмечено, что Россия в последние годы активизировала связи с Ираном не только в обозримой западноевропейской политике, но и в рамках евразийских интеграционных структур и военно-технического сотрудничества.
Китайская Народная Республика усиливает экономическое присутствие в регионе через инвестиции, инфраструктурные проекты и ресурсное партнёрство.
Это создаёт платформу, на которой может строиться «тройка» нового типа. Такой формат даёт возможность странам, далеким от западной системы, объединить усилия в масштабах, которые раньше были характерны только для крупных держав.
Тем не менее аналитик подчёркивает: формирование каждого звена союза должно сопровождаться сильными институциональными связями и общей повесткой — просто соглашения о дружбе недостаточно.
Заключительный акцент: Кузнецов рассматривает сотрудничество Иран–Россия–Китай не как акт вызова, а как часть более широкой стратегии формирования многополярного мира. При этом он подчёркивает необходимость гибкости и разнообразия форматов, чтобы не оказаться в ловушке жёсткой двуполюсной модели.
Важно, что такие идеи получают отражение не только в академической среде, но и на дипломатическом уровне: например, за 2024-2025 годы Китай, Россия и Иран активизировали свои совместные манёвры, экономические проекты и политические консультации.
Это свидетельствует о том, что теоретические конструкции постепенно переходят в практику.
«Ключевой вопрос — смогут ли Москва, Пекин и Тегеран сформулировать чёткую повестку и институциональный суппорт для этой «треугольной модели», и будет ли она конкурентоспособной и устойчивой по отношению к существующей западноцентричной системе», — подытожил он.
