В Нью-Дели стартовал XVIII саммит БРИКС, и уже первый день показал: объединение все меньше хочет быть просто площадкой для деклараций и все больше претендует на роль самостоятельного центра глобальной политики.
Россия, Китай, Индия и Иран говорили о разных проблемах, но общий мотив был один — нынешняя система мирового управления перестала отражать реальный баланс сил.
Участникам удалось согласовать совместную декларацию даже на фоне серьезных разногласий по Ближнему Востоку, что само по себе стало показателем способности БРИКС сохранять единство.
Сегодня БРИКС — это уже не первоначальная пятерка. В объединение входят Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР, Египет, Эфиопия, Иран, ОАЭ и Индонезия.
Вместе они представляют более 40% населения планеты и примерно четверть мировой экономики в номинальном выражении.
Но масштаб одновременно усиливает и главную проблему: чем больше участников, тем сложнее находить общий знаменатель.
Путин говорит о конце прежней экономической модели
Владимир Путин сделал акцент на том, что прежняя однополярная конструкция постепенно размывается. По его логике, развивающиеся государства сталкиваются не просто с политическим сопротивлением, но и с экономическими инструментами давления — санкциями, тарифами, ограничениями торговли и доступа к технологиям.
Российская позиция здесь понятна: Москва хочет, чтобы БРИКС быстрее превращался в практический экономический механизм — с собственными платежными инструментами, инвестиционными каналами, инфраструктурными проектами и меньшей зависимостью от западной финансовой системы.
Москва действительно настаивает на усилении технологической, финансовой и инфраструктурной составляющей объединения.
Отдельная тема — МВФ, Всемирный банк и ВТО. Финансовые министры стран БРИКС уже призвали сделать эти институты более представительными, прозрачными и соответствующими весу развивающихся экономик. Параллельно обсуждается совместимость национальных платежных систем и более быстрые трансграничные расчеты.
Иран требует превратить политическую солидарность в реальную защиту
Для Масуда Пезешкиана участие в БРИКС сейчас имеет гораздо более жесткое практическое значение. Иран находится в прямом конфликте с США и поэтому хочет, чтобы объединение стало не просто экономической площадкой, а инструментом политической поддержки стран, сталкивающихся с санкциями и военным давлением.
Тегеран выступает за расширение расчетов в национальных валютах, альтернативные платежные механизмы, свободную торговлю между участниками и защиту законных экономических связей от односторонних ограничений. В Нью-Дели Пезешкиан также призывал не допускать, чтобы экономическое давление мешало нормальной торговле.
Отдельно Иран требует более жесткой реакции БРИКС на ситуацию в Газе и удары по гражданской и ядерной инфраструктуре. Для Тегерана это тест на политическую субъектность объединения: способен ли БРИКС влиять на международные кризисы или останется главным образом площадкой для экономических переговоров.
Китай видит БРИКС как политический голос Глобального Юга
Си Цзиньпин пошел дальше экономической повестки. Китай рассматривает БРИКС как один из центров формирующегося многополярного мира и одновременно как политическую платформу Глобального Юга.
Пекин призывает выступать против односторонних санкций, протекционизма и логики блокового противостояния. Накануне саммита китайская дипломатия прямо заявляла, что БРИКС должен противостоять возвращению «закона джунглей» в международные отношения и защищать равноправие государств.
Но важна и более практическая сторона. Поднебесная предлагает углублять сотрудничество по энергетике, минеральным ресурсам, инфраструктуре и производственным цепочкам.
Для Пекина BRICS — это не только политическая альтернатива западным институтам, но и огромная экономическая сеть, способная снизить зависимость участников от внешнего давления.
При этом Си призвал объединение активнее участвовать и в урегулировании войн. На нынешнем саммите он предложил объединению сыграть более заметную миротворческую роль на Ближнем Востоке.
Моди хочет превратить политический вес в реформы
Премьер-министр Индии Нарендра Моди сделал ставку на реформирование глобальных институтов. Для Нью-Дели главный вопрос — почему страны Глобального Юга уже играют огромную роль в мировой экономике, но по-прежнему имеют ограниченное влияние на принятие решений в ООН, МВФ, Всемирном банке и других структурах.
Индия давно продвигает идею более представительного мирового порядка.
На нынешнем саммите эта линия стала еще заметнее: Моди предложил подготовить конкретную «дорожную карту» реформ. Нью-Дели вновь добивается расширения представительства развивающихся стран, в том числе в Совете Безопасности ООН.
Для Индии это принципиально важно. Она не заинтересована в превращении объединения в жесткий антизападный блок. Скорее Нью-Дели пытается использовать объединение как рычаг, который заставит существующие институты изменить правила и дать больше веса крупным развивающимся экономикам.
Главный парадокс БРИКС
Саммит показывает очевидную вещь: многополярность действительно становится фактом, но сами центры нового мира пока далеко не едины.
Россия и Китай хотели бы видеть БРИКС более выраженным противовесом западной системе.
Индия и Бразилия осторожнее и предпочитают говорить о реформировании существующего порядка, а не о его демонтаже.
Между Ираном и ОАЭ есть собственные региональные противоречия, Китай и Индия только начинают восстанавливать доверие после пограничного кризиса. Даже внутри БРИКС вопрос о том, насколько политическим должно быть объединение, остается открытым.
Именно поэтому главный результат Нью-Дели может оказаться не в громких заявлениях о конце однополярного мира.
Настоящий тест будет проще: смогут ли участники договориться о работающих платежных механизмах, инвестициях, реформе международных институтов, энергетике и совместной позиции по крупным кризисам.
BRICS уже достаточно велик, чтобы влиять на мировой порядок. Теперь ему нужно доказать, что масштаб можно превратить в способность принимать решения.
