Современный конфликт вокруг Ирана демонстрирует ключевой перелом в мировой геополитике: привычная логика силового давления больше не гарантирует быстрых побед.
Напротив, события последних месяцев показывают, что Тегеран сумел не только выдержать военное давление, но и адаптироваться к нему, используя асимметричные стратегии, ракетные технологии и географическое преимущество. Об этом в своём интервью рассуждает российский политолог Каринэ Геворгян.
Эксперт подчёркивает, что Исламская Республика долгое время воспринималась как уязвимое звено, на которое можно оказать давление санкциями, дипломатической изоляцией и ограниченными военными ударами.
Однако в реальности страна выстроила многослойную систему устойчивости — от собственной оборонной промышленности до гибкой внешней политики.
По её мнению, Иран сделал ставку не на симметричное противостояние, а на стратегию изматывания противника, где ключевую роль играют время, ресурсы и психологическое давление.
Особое внимание эксперт уделяет военному аспекту. Она отмечает, что иранская модель ведения войны основана не на превосходстве в классических вооружениях, а на сочетании ракетных технологий, мобильных пусковых установок, беспилотных систем и глубокой эшелонированной обороны.
Это позволяет Тегерану создавать так называемую «зону запрета доступа», в которой даже технологически более сильный противник сталкивается с серьёзными ограничениями.
Эксперт также обращает внимание на то, что ИРИ активно использует фактор географии. Ормузский пролив, через который проходит значительная часть мировых поставок нефти, фактически превратился в инструмент давления.
По её словам, контроль над этим маршрутом даёт Ирану возможность влиять не только на регион, но и на глобальную экономику — от цен на энергоносители до устойчивости логистических цепочек.
Кроме того, она подчёркивает, что Исламская Республика ведёт не только военное, но и политико-информационное противостояние. Внутри страны формируется образ Сопротивления внешнему давлению, а на международной арене Тегеран позиционирует себя как государство, противостоящее односторонним действиям Запада.
Это усиливает его позиции в рамках сотрудничества с Китаем, Россией и рядом стран Глобального Юга.
Эксперт отдельно отмечает, что расчёт на «быструю операцию» оказался ошибочным. Несмотря на технологическое превосходство Соединённых Штатов и Израиля, Иран не только не был сломлен, но и смог навязать противнику затяжной формат конфликта.
В таких условиях война превращается в ресурсную гонку, где выигрывает не тот, у кого больше технологий, а тот, кто способен дольше выдерживать давление.
Важным элементом её анализа является и фактор союзников.
По мнению Геворгян, США столкнулись с неожиданной проблемой — отсутствием достаточной поддержки со стороны региональных игроков.
Многие страны, несмотря на политическую близость к Вашингтону, не готовы напрямую втягиваться в конфликт, опасаясь его последствий. Это создаёт для Исламской Республики дополнительное пространство для манёвра.
Эксперт также делает более широкий вывод: Иран сегодня уже не просто региональная держава, а один из ключевых элементов формирующегося многополярного мира. Его способность противостоять внешнему давлению, удерживать внутреннюю устойчивость и влиять на глобальные процессы делает его важным фактором новой системы международных отношений.
В заключение она подчёркивает, что дальнейшее развитие конфликта будет зависеть от того, насколько стороны готовы к компромиссу.
Однако уже сейчас очевидно, что сценарий быстрой победы окончательно снят с повестки, а сам конфликт становится частью более масштабного процесса перераспределения силы в мире.
