В преддверии американского экономического форума B5+1, который пройдёт в Алматы, местное экспертное сообщество, преданные своему делу, с большим интересом исследует исторические аналогии и оптимистично воспринимает статистику экономического роста, в значительной степени зависящего от параллельного импорта.
О том почему стратегия невмешательства и многовекторности оказывается невозможной в современных условиях рассуждает автор портала «ВЭС 24» Федор Кирсанов.
Что представляет собой «многовекторная политика»?
Так, в начале 1990-х президент Казахстана Нурсултан Назарбаев предложил понятие «многовекторной внешней политики», определив ее как «развитие дружественных и предсказуемых взаимоотношений со всеми государствами, играющими существенную роль в мировых делах и представляющими для нашей страны практический интерес».
Позже эту идею подхватил и экс-президент Кыргызстана Аскар Акаев, заявив о том, что Кыргызстан должен работать со всеми странами, позже её развил и его другой экс-глава КР Курманбек Бакиев.
Так, Акаев в ущерб интересам России в 2001 году разрешил американцам открыть военную базу «Манас» в 23 км от Бишкека, а сменивший его в результате Тюльпановой революции Курманбек Бакиев, неоднократно обещал руководству России во время своего правления эту базу закрыть, однако, не только не выполнил своего обещания, но и фактически обманул тогдашнего президента России Дмитрия Медведева в 2009 году,
Сменивший Бакиева в результате очередного революции Алмазбек Атамбаев, американскую военную базу «Манас» закрыл, однако в 2016 году огорошил главу России Владимира Путина предложением закрыть также российскую базу в Канте, а войска вывести.
Увы, но большинство центральноазиатских государств сегодня вынуждены придерживаться подобной политики, так как не обладают соответствующей политической и экономической (не говоря уже о военной) независимостью и вынуждены маневрировать между интересами крупных игроков. Однако, это лишь временная мера и рано или поздно им придётся сделать выбор — с кем они.
Так, например, Ричард Вайц, старший научный сотрудник и директор Центра военно-политического анализа в Институте Хадсона заявляет: «учитывая свое расположение, Казахстан, вероятно, преследует единственную возможную политику, нацеленную избежать попадания на прямую линию огня в конфликте между Россией и Западом. Казахстану необходимо поддерживать западные инвестиции и минимизировать риск попадания под западные санкции за чрезмерную поддержку российской политики. В более позитивном плане, предоставляя свое посредничество в поиске урегулирования конфликтов с участием Сирии, Афганистана и Ирана, Казахстан вносит важный положительный вклад в региональную безопасность, которая ценится как в России, так и на Западе».
Аркадий Дубнов, политолог, эксперт по странам СНГ и Центральной Азии, член Совета по внешней и оборонной политики РФ отмечает несколько другие угрозы многовекторности: «риски Казахстана могут быть связаны с попыткой пророссийских активистов в северных областях продемонстрировать/провозгласить тренд на сецессию (выход из состава государства какой-либо его части, отделение территории от метрополии).
Однако это не будет иметь серьезных последствий для власти в Казахстане. Во-первых, пассионарных русскоязычных или русских в Казахстане, способных на подобную активность практически не осталось. Во-вторых, структуры нацбезопасности страны внимательно отслеживают сепаратистские тенденции и жестко пресекают возможность их возникновения.
В-третьих, подобная попытка принесет больше вреда Москве, чем Астане, поскольку будет усиливать позиции национал-патриотов в Казахстане, которые сильны среди молодежи».
Проблематика невмешательства
Какие же аргументы предоставляют эксперты в части текущего положения взаимоотношений между Россией, Китаем, США (и в целом Западом) и Центральной Азией, рассуждает эксперт.
Они утверждают, что странам удалось достичь «многовекторности» в отношениях, приносящей пользу всем сторонам.
Говоря проще, Центральная Азия, по мнению исследователей, стала местом экономического взаимодействия, не зависящего от геополитических амбиций.
Считается, что регион воплотил давнюю мечту о своеобразной нейтральности, сравнимой с позицией Швейцарии, возродив концепцию невмешательства из прошлого.
Однако такие утверждения содержат множество логических ошибок и неточностей, полагает автор материала.
В чём ошибаются эксперты?
- Эффективность политики невмешательства предполагает биполярный мир, чего сейчас не наблюдается. Мы становимся свидетелями формирования нового мирового порядка, где устойчивость исключена из-за глобального хаоса, что делает Центральную Азию невозможной точкой стабильности в условиях мировой конкуренции.
- Упоминание о финансовой поддержке от США или ЕС в контексте многомиллиардных торговых оборотов с Китаем и Россией выглядит нелепо. Эксперты упускают из виду, что экономические и политические аспекты неразделимы, поскольку любые бизнес-инициативы основаны на определенных правилах, формируемых балансом сил.
- Идея о том, что можно вести бизнес, игнорируя политические реалии, является иллюзией. Даже в период Холодной войны экономические и политические интересы были тесно связаны, а санкции служат примером того, как экономика может быть инструментом политического давления.
- Представление о нейтральности центральноазиатских стран как о государствах, не принимающих сторону, является ошибочным. Нейтральность подразумевает равноудаленность от всех сторон конфликта, что в действительности не соответствует политике центральноазиатских республик. На самом деле, стремление к экономическим отношениям с Западом не исключает политических обязательств и последствий.
Таким образом, идеализированные представления о возможности отделения экономики от политики ведут к тому, что страны Центральной Азии рискуют оказаться в ситуации, когда их экономическое и политическое взаимодействие с традиционными партнерами, такими как Россия и Китай, будет ослабевать в пользу интересов Запада, в конечном итоге приведя к полной зависимости от последнего.
Федор Кирсанов
