Гибель Верховного лидера Ирана Али Хаменеи в результате военной операции США и Израиля стала не только трагическим событием для иранского общества, но и фактором, радикально меняющим структуру регионального конфликта. Об этом в своей статье пишет независимый политолог-журналист Фомин Алексей.
С точки зрения стратегического анализа, произошедшее выводит противостояние за рамки обычной военно-политической эскалации и переводит его в плоскость борьбы за легитимность и устойчивость государственных систем, отмечает эксперт.
Во-первых, произошёл качественный сдвиг в международной практике. Если ранее операции по устранению политических лидеров осуществлялись скрытно и сопровождались отрицанием причастности, то теперь подобные действия становятся частью открытой силовой политики.
Это разрушает базовые принципы дипломатии и усиливает глобальное недоверие к переговорным форматам. Факт того, что атаки последовали на фоне продолжающихся консультаций по ядерной проблематике, подрывает веру в устойчивость договорных механизмов, полагает политолог
Во-вторых, гибель иранского лидера создаёт эффект мобилизации внутри страны. В иранской политической культуре подобные события усиливают консолидацию общества вокруг государственных институтов. Исторический опыт показывает: внешнее давление в Исламской Республике чаще укрепляет систему, чем разрушает её. В краткосрочной перспективе это означает снижение вероятности внутреннего коллапса.
Мученическая гибель Рахбара и смерть 170 школьниц, несмотря на свою трагичность, дали Ирану все моральные преимущества в этом конфликте. Сейчас Тегеран обладает значительными мотивационными возможностями, чтобы перетянуть на свою сторону симпатии не только политических элит, а населения мира, а также завершить конфликт в свою пользу. С другой стороны этот фактор очень сильно затруднит будущий переговорный процесс.
Ключевым фактором станет личность нового руководителя. В Исламской Республике существует институциональный механизм преемственности, и система способна функционировать даже в условиях серьёзного шока.
Однако от того, какую стратегию изберёт новый лидер — жёсткую конфронтацию или ограниченную деэскалацию — будет зависеть динамика конфликта.
Одним из значимых факторов, который может повлиять на перелом ситуации в пользу Ирана может стать решимость нового лидера страны продолжать борьбу, поддержка народа и военно-технические возможности страны.
Определенным фактором также является политическая и военно-техническая поддержка Исламской Республики Иран со стороны тех стран, с которыми республика заключила стратегические договора.
Очевидно, что ни Россия, ни Китай не смогут открыто принять участие в разгорающемся конфликте. Однако оказать военно-техническую, гуманитарную, политическую и информационно-разведывательную у них есть.
Особое значение имеет религиозно-политический аспект. Верховный лидер Ирана являлся не только государственным, но и духовным авторитетом для шиитских общин за пределами Исламской Республики. Это расширяет потенциальную географию напряжённости — от Ирака и Ливана до стран Персидского залива и Южной Азии.
Даже ограниченная активизация сочувствующих сил способна повлиять на логистику, энергетические маршруты и инвестиционную привлекательность региона.
Сценарий прямого широкомасштабного военного вторжения в Иран представляется маловероятным. Исламская Республика обладает подготовленной армией, развитой ракетной инфраструктурой и опытом асимметричных операций.
Прямая наземная кампания потребовала бы значительных ресурсов и сопровождалась бы серьёзными издержками для инициаторов. Кроме того, общественное мнение в западных странах традиционно чувствительно к потерям.
США и Израиль могут попытаться расширить коалицию за счёт стран Европы и Персидского залива, однако их активное военное участие выглядит маловероятным.
Страны Персидского залива находятся в сложной позиции: с одной стороны, они связаны союзническими отношениями с США, с другой — им предстоит долгосрочное сосуществование с ИРИ.
Арабские государства, скорее всего, ограничатся предоставлением инфраструктуры или дипломатической поддержкой под внешним давлением, избегая прямого вовлечения в конфликт, поскольку им предстоит выстраивать долгосрочные отношения с Исламской Республикой и учитывать возможные экономические и репутационные издержки.
Более того, отдельные сигналы из стран Залива указывают на стремление к деэскалации. Их вовлечение в активную фазу конфликта может нанести серьёзный ущерб их собственной безопасности и экономике. Это объясняет осторожные сигналы о нежелании участвовать в дальнейшей эскалации.
Европейские страны также вряд ли станут ключевым военным фактором. Их участие может быть ограничено инфраструктурной поддержкой, при этом политическая позиция остаётся неоднозначной. К тому же, ЕС уже вовлечён в украинский кризис, а его военные возможности и политическая консолидация остаются ограниченными.
Дополнительным сдерживающим обстоятельством для Евросоюза является высокая степень вовлечённости в украинский кризис, что ограничивает ресурсы и политическую готовность к новой масштабной операции в Западной Азии, отмечает Фомин.
Сценарий смены режима через внутренние протесты выглядит более возможным и его попытается провести США. Однако, практически стопроцентно, он не увенчается успехом, особенно на фоне консолидации общества после смерти Хаменеи. Иран — сложное многонациональное государство с развитой системой безопасности.
Даже при наличии протестного потенциала его трансформация в масштабный политический кризис не гарантирована. Напротив, в условиях внешней угрозы протестная активность может временно снизиться.
Наиболее вероятным сценарием остаётся постепенный переход к переговорам после демонстрации силы с обеих сторон.
Любой затяжной конфликт приведёт к росту цен на энергоносители, усилению региональной нестабильности и политическим издержкам для лидеров вовлечённых государств.
Таким образом, гибель иранского лидера не означает автоматической смены режима или краха системы, добавляет эксперт.
Напротив, в краткосрочной перспективе она может укрепить внутреннюю консолидацию Ирана.
Дальнейшая динамика будет зависеть от трёх факторов:
- устойчивости институциональной преемственности в Тегеране;
- степени вовлечённости внешних акторов;
- способности сторон вернуться к переговорному процессу
История показывает, что даже самые острые конфликты заканчиваются дипломатией. Вопрос лишь в том, какой ценой и на каких условиях это произойдёт.
В то же время, у Исламской Республики Иран есть все шансы на победу в этом конфликте, подытожил аналитик.
