Подход Евросоюза к Центральной Азии менялся на протяжении последних десятилетий. В 2022 году начался новый этап взаимодействия ЕС и государств региона. О том как эволюционировал подход ЕС к центральноазиатскому региону в своей статье для портала ИА-сentr.ru написали Марина Дмитриев и Бехруз Саидов.
Европейский союз не рассматривает Центральную Азию как приоритетное направление своего внешнеполитического курса, но растущая важность региона на международной арене заставляет Брюссель пересмотреть свои подходы. Противостояние России со странами Запада создает новые условия для развития этого подхода.
Страны Центральной Азии достаточно продолжительное время не представляли особого интереса для Европейского союза. Как отмечал Нил Макфарлейн, «у Центральной Азии мало
лоббистов, а на соответствующую стратегию мало спроса».
Внешнеполитический курс ЕС в отношении региона сводился к двустороннему взаимодействию с отдельными республиками и по большей части заключался в предоставлении экономической и гуманитарной помощи новым государствам.
Каковы сегодня новые подходы во внешней политики ЕС в Центрально-Азиатском регионе?
После распада СССР Евросоюз содействовал центральноазиатским странам в проведении экономических реформ в обмен на политическое сближение.
В середине 90-х годов Евросоюз стал усиливать своё влияние в данном регионе и начал внедрять новые инструменты взаимодействия с со странами Центральной Азии.
Так, соглашения о партнерстве и сотрудничестве (СПС) в это время были заключены практически со всеми республиками Центральной Азии (кроме Туркменистана).
В это время стали активно реализовываться проекты по оказанию помощи развитию (например, «TACIS» (Technical Assistance for Commonwealth of Independent States — Техническое содействие Содружеству Независимых Государств, которое работало по схеме «помощь в обмен на реформы»).
С 1990-х ЕС рассматривал регион как источник энергоресурсов и начал планировать транспортно-логистические проекты для обеспечения поставок углеводородов в Европу.
Одними из самых известных из них стали транспортно-логистические проекты (например, «Transport Corridor Europe — Caucasus — Asia»), проекты по поставкам энергоресурсов (например, «Interstate Oil and Gas Transportation to Europe»).
После 2001 года приоритетом стало сотрудничество в сфере безопасности, в том числе борьба с терроризмом и наркотрафиком из Афганистана.
Это было связано с началом американской операции «Несокрушимая свобода» в 2001. Среди них стоит выделить особый механизм сотрудничества между Европейским союзом и Центральной Азией — это Диалог высокого уровня по вопросам политики и безопасности с участием представителей руководства внешнеполитических ведомств участвующих сторон.
Именно в это время появилась и военная инфраструктура европейских стран в Центральной Азии.
Были созданы авиабазы в Узбекистане и Кыргызстане.
В это время стартовали большие проекты ЕС по обеспечению безопасности в регионе. Например, программа «Border management programme in Central Asian» (БОМСА) (Программа управления границами в Центральной Азии) направлена на повышение безопасности, борьбу с незаконным оборотом наркотиков и содействие торговле в Центральной Азии.
Была реализована Программа по предотвращению распространения наркотиков в Центральной Азии (ЦА) — «Central Asia Drug Action Programme» (CADAP). Это инициатива Европейского союза по содействию разработке эффективной политики сокращения спроса на наркотики в странах Центральной Азии.
В 2007 году была принята первая доктринальная Стратегия ЕС по Центральной Азии, охватывающая широкий спектр направлений партнёрства.
Она охватывала все сферы взаимодействия, включая привычное сотрудничество по обеспечению прав человека и верховенства закона, экономическое взаимодействие, безопасность, а также новые направления, к которым можно отнести экологическое сотрудничество и развитие транспортно-логистической сферы. Особое внимание было уделено развитию путей поставок энергоресурсов из стран ЦА в Европу.
В обновленной Стратегии 2019 года акцент сместился на экономическое взаимодействие с регионом, прежде всего с Казахстаном и Туркменистаном.
Никита Мендкович считает, что «можно говорить о попытке перехода к «неконфронтационной стратегии» в отношениях с региональными игроками и выносу за скобки центрально-азиатских отношений «украинского” и иных спорных вопросов».
В 2022 году подход ЕС приобрёл геополитическую окраску в связи с противостоянием Запада и России. ЕС стремится ослабить влияние РФ и Китая в ЦА, предлагая альтернативные транспортные и энергетические проекты.
Приоритетными направлениями остались продвижение демократических ценностей и стремление получить доступ к энергоресурсам с последующей их доставкой по маршруту «Каспийское
море — Черное море — ЕС». В результате интересы Евросоюза по большей части стали концентрироваться на Казахстане и Туркменистане как странах, обладающих большими запасами углеводородов.
В ноябре 2022 года в Самарканде прошла Конференция по взаимосвязанности «Европейский союз — Центральная Азия. Глобальный шлюз». Были рассмотрены три основные темы: цифровая связь, транспортная связь и энергетическая связь между Центральной Азией и Европейским союзом
Особое внимание уделяется развитию альтернативных транспортных путей. Приоритетным маршрутом является Транскаспийский (Срединный) коридор, который по плану должен идти через
территорию Казахстана до Каспийского моря и далее через государства Закавказья.
Инициатива «Global Gateway» (Глобальный шлюз) была предложена в 2021 году. Это европейская стратегия по развитию интеллектуальных, чистых и безопасных связей в цифровом, энергетическом и транспортном секторах, а также по укреплению систем здравоохранения, образования и проведению исследований по всему миру при особом внимании на европейские ценности Общий бюджет инициативы — 300 млрд евро на шесть лет.
За 2022—2023 годы число визитов представителей ЕС в страны Центральной Азии увеличилось, что может свидетельствовать о возрастании значимости региона для Брюсселя самого по себе и желании «оторвать» ЦА от тесного сотрудничества с Москвой и Пекином.
Таким образом, хотя Евросоюз не играет в ЦА столь значимой роли, как Россия или Китай, его активизация отвечает собственным геополитическим интересам ЕС в условиях глобальной напряжённости.
Сами республики дорожат сотрудничеством с ЕС и с его странами-членами в отдельности. Они являются одним из векторов многосторонней дипломатии, альтернативой влияния России и Китая в ЦА. Однако ЕС не готов брать на себя ответственность за возможные кризисные ситуации в регионе и прилагать усилия к их устранению.
Так, когда случились события в Казахстане в январе 2022 года и в Узбекистане в июле 2022 года Евросоюз никак не отреагировал.
Если в Стратегии 2019 года говорилось пусть не о сотрудничестве с Россией и Китаем в регионе, но о бесконфликтном сосуществовании, то сейчас ограничение влияния Москвы и Пекина становится одной
из главных целей внешнеполитического курса.
Влияние Европейского союза в Центральной Азии остается невысоким. Делая акцент на финансовые механизмы, инвестиции и социальные проекты, ЕС не оставляет без внимания транспортно-логистические и энергетические проекты.
Каковы позиции стран Центральной Азии в отношении Евросоюза?
Центральноазиатские государства стараются соблюдать баланс между ЕС и Россией и КНР. Главная задача — это соблюдение многовекторности. В противном случае, страны Центральной Азии или потеряют значительные энергоресурсы и финансирование РФ или попадут под вторичные санкции.
Брюссель в дальнейшем заинтересован во взаимодействие с центральноазиатскими странами и будет им предлагать все новые и новые экономические и политические проекты, разумеется, в своих интересах.
