Заявление председателя Меджлиса Ирана Мохаммада Багера Галибафа о прямой ответственности Тегерана за безопасность всех участников регионального «Фронта Сопротивления» стало не просто протокольной фразой, а политическим сигналом союзникам и противникам Ирана.
Встреча с делегацией Народного фронта освобождения Палестины во главе с заместителем генсека Джамилем Мизхером прошла в кулуарах траурных мероприятий, посвященных памяти погибшего лидера Исламской революции аятоллы Али Хаменеи, что придало разговору дополнительный символический вес.
Он заявил, что Исламская Республика считает себя ответственным за безопасность и судьбу всех элементов этого фронта — от Газы и Ливана до Йемена и Ирака.
В своей речи спикер иранского парламента представил «Ось Сопротивления» как единую политико-военную систему, где действия одного участника напрямую отражаются на положении остальных.
Он также подчеркнул, что палестинская тема остается для Ирана не временным внешнеполитическим направлением, а одним из базовых идеологических ориентиров, заложенных еще в период становления Исламской Республики.
При этом Галибаф отдельно отверг разделение сопротивления по конфессиональному признаку, заявив, что иранская политика в этом вопросе не строится на различии между шиитами и суннитами.
Особое место в его оценках заняла роль ливанской «Хезболлы», Йемена и палестинских движений.
Иранский политик фактически дал понять, что Тегеран рассматривает эти силы не как разрозненных партнеров, а как взаимосвязанные элементы одной региональной конструкции.
В этом контексте его слова о защите «всей линии сопротивления» можно понимать как попытку закрепить за Исламской Республикой роль центра координации и политического гаранта для союзных движений на Ближнем Востоке.
Дополнительный смысл этому заявлению придает и другая встреча Галибафа — с представителем йеменского движения «Ансар Аллах» Мухаммадом ан-Нуайми.
Глава Меджлиса (иранского парламента) тогда заявил, что безопасность и экономика региона могут быть обеспечены только через сотрудничество исламских стран, а сильные переговорные позиции невозможны без готовности к силовому противостоянию.
В этой логике дипломатия и военная сдерживающая способность для Тегерана не противопоставляются, а рассматриваются как две стороны одной стратегии.
Представители палестинской делегации, со своей стороны, использовали встречу для подтверждения поддержки Исламской Республики и выражения ожиданий от его дальнейшей роли.
Джамиль Мизхер заявил, что гибель иранского лидера стала большой потерей для «угнетенных народов», но одновременно, по его оценке, укрепила настрой на противостояние США и Израилю.
Он также выразил обеспокоенность ситуацией в Газе, указав на риск возобновления военных действий и ухудшения гуманитарной обстановки.
Таким образом, выступление Галибафа можно рассматривать как часть более широкой линии Тегерана: показать, что даже в условиях внутреннего шока, региональной напряженности и внешнего давления Иран не намерен отказываться от поддержки союзников.
Более того, заявления о Газе, Ливане, Йемене и Ираке фактически переводят «Ось Сопротивления» из формата идеологического лозунга в плоскость заявленных обязательств.
Для Ближнего Востока это означает сохранение высокого уровня конфронтации, а для противников Ирана — сигнал о том, что давление на один участок этой сети будет восприниматься Тегераном как вызов всей системе его регионального влияния.
