Согласно данным международных аналитиков и расчётам, опубликованным «Reuters», март 2026 года стал переломным моментом для нефтяного рынка Ближнего Востока.
Несмотря на масштабный военный конфликт и фактическую блокировку Ормузского пролива, именно Иран оказался в числе главных экономических выгодоприобретателей. По итогам месяца его нефтяные доходы выросли примерно на 37%, что стало самым высоким показателем среди стран региона.
На первый взгляд такая динамика выглядит парадоксальной: страна, находящаяся в эпицентре конфликта, не только не теряет доходы, но и увеличивает их.
Однако ключ к пониманию лежит в структуре мировой нефтяной логистики и резком скачке цен.
Из-за закрытия Ормузского пролива — через который проходит около 20% мировых поставок нефти — глобальные цены на сырьё выросли более чем на 50–60% всего за несколько недель. Это позволило Исламской Республике компенсировать даже ограниченные объёмы экспорта за счёт более высокой стоимости барреля.
География как фактор силы: кто выиграл, а кто проиграл
Ситуация на рынке показала, что решающим фактором стала не столько добыча нефти, сколько наличие альтернативных маршрутов экспорта.
Помимо Ирана, значительный рост доходов продемонстрировал Оман (+26%), а также Саудовская Аравия (+4,3%). Их преимущество объясняется наличием обходных маршрутов — прежде всего трубопроводов и портов вне зоны Ормузского пролива.
Так, Саудовская Аравия смогла оперативно переориентировать часть поставок через Красное море, используя инфраструктуру западных портов. Это позволило ей сохранить экспорт, несмотря на военные риски.
В свою очередь, Иран, контролирующий сам пролив, получил дополнительный геополитический рычаг — возможность регулировать доступ к ключевому маршруту и влиять на мировой рынок.
На противоположной стороне оказались страны, полностью зависимые от пролива. Кувейт, Ирак и Катар столкнулись с резким падением доходов и экспорта.
Например, иракские поставки нефти сократились почти на 80%, что привело к масштабным бюджетным потерям. Аналогичная ситуация наблюдается в Кувейте и Катаре, где инфраструктура не позволяет быстро перенаправить потоки.
Эффект ценового шока: как война изменила рынок
Ключевым драйвером роста доходов Исламской Республики Иран стал не столько объём экспорта, сколько беспрецедентный скачок цен.
По оценкам аналитиков, конфликт вызвал самый сильный пересмотр нефтяных прогнозов за последние годы: цены на Brent могут достигать $110–120 за баррель и выше при сохранении напряжённости.
Это создаёт уникальную ситуацию, при которой даже частично ограниченные поставки становятся более прибыльными.
Фактически рынок перешёл в режим дефицита, где каждая доступная тонна нефти резко возрастает в цене. В этих условиях выигрывают страны, способные хотя бы частично сохранять экспорт — даже в условиях санкций и военных действий.
Геополитика нефти: контроль над Ормузом как инструмент влияния
Отдельного внимания заслуживает стратегическое значение Ормузского пролива. Его закрытие стало не просто экономическим, а политическим инструментом давления.
Тегеран, контролируя этот узел, фактически получил возможность влиять на мировые энергетические потоки, усиливая свою переговорную позицию.
По оценкам экспертов, текущий кризис уже называют крупнейшим вызовом глобальной энергетической безопасности за последние десятилетия.
Более того, ситуация продемонстрировала уязвимость мировой экономики перед региональными конфликтами, особенно в условиях высокой зависимости от узких транспортных коридоров.
Если конфликт затянется, регион может столкнуться с долгосрочной перестройкой энергетических маршрутов. Уже сейчас страны ОПЕК+ обсуждают увеличение добычи, однако без восстановления транспортной инфраструктуры эти меры остаются во многом формальными.
В перспективе можно ожидать ускоренного развития альтернативных маршрутов, диверсификации поставок и роста инвестиций в энергобезопасность. Однако в краткосрочной перспективе именно Исламская Республика Иран остаётся одним из главных бенефициаров текущего кризиса, превращая геополитическое напряжение в экономический ресурс.
